Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: предания седой старины (список заголовков)
23:30 

Деяния далекой старины Погребены в безвестности давно. Династий возвышенье или крах — Что мне до них? Не все ли мне равно!
17.09.2016 в 11:12
Пишет Trickster Avariya:

Вы у меня искали. Ваш покорный слуга исполняет запрос
Китайский император Хань Аи влюбился в мелкого чиновника по имени Донг Сиань и даровал ему огромную политическую власть и роскошный дворец. Легенда гласит, что однажды императору было необходимо подняться с ложа из-за неотложных дел. Донг Сиань заснул на императорском одеянии, и, чтобы не тревожить сон возлюбленного, император аккуратно отрезал рукав. Так выражение "любовь отрезанного рукава" (dianxiu - отрезать рукав), стало эвфемистическим обозначением мужской однополой любви в китайском языке.


URL записи

@темы: Ночные записки из кабинета Ляо Чжая, Предания седой старины

15:01 

Сказ о том, как доблестные сыны Альбиона...

Деяния далекой старины Погребены в безвестности давно. Династий возвышенье или крах — Что мне до них? Не все ли мне равно!
... наваляли немытым горцам сражались друг с другом в эпической сече, а также о том, как правильная организация войска и высокая квалификация военных специалистов помогли победить многочисленного и хорошо оснащенного противника.

09.09.2014 в 11:19
Пишет Morceleb:

Пушки и билли
Чуть больше 500 лет назад (501, если уж быть точным), случилось сражение, упоминание о котором, вероятно, подтолкнуло воспаленный ум одной из моих любимейших писательниц, доставляющих лулзы, на описание эпического противостояния осадной и полевой артиллерии.
изображение
читать дальше

URL записи

@темы: Предания седой старины, Интересное о...

18:17 

Из книги Чжуан-цзы

Деяния далекой старины Погребены в безвестности давно. Династий возвышенье или крах — Что мне до них? Не все ли мне равно!
Настоящий человек древности не ведал любви к жизни, не ведал страха перед смертью. Входя в жизнь, не радовался, уходя из жизни, не противился, равнодушно приходил и равнодушно возвращался - и только. Не забывал о том, что было для него началом; не стремился к тому, что служило ему концом. Получая что-либо, радовался, возвращая, об этом забывал. Это и называется не помогать разумом Пути, не помогать природе искусственным. Такого и называют настоящим человеком.

@темы: Размышления и суждения, Предания седой старины, Дао

11:09 

Дела давно минувших дней

Деяния далекой старины Погребены в безвестности давно. Династий возвышенье или крах — Что мне до них? Не все ли мне равно!
21:13 

Цитата дня

Деяния далекой старины Погребены в безвестности давно. Династий возвышенье или крах — Что мне до них? Не все ли мне равно!
- Вы можете получить землю, но вы не можете силой добиться истинного объединения. Когда люди кушают одинаковую пищу, используют одни деньги, говорят на общем языке, поют те же самые песни, танцуют общие танцы, следуют одинаковым законам и образуют семьи - вот когда истинное объединение достигнуто.
Кохэн, главный стратег правителя Ляоси

@темы: Размышления и суждения, Предания седой старины, Дао

18:43 

Поэтический флэшмоб

Деяния далекой старины Погребены в безвестности давно. Династий возвышенье или крах — Что мне до них? Не все ли мне равно!
Так же, как и с художественным - отмечаетесь в комментариях, получаете поэта, ищете его стихотворение, которое вам нравится больше всего, и постите у себя. Давайте распространять прекрасное.)

От Фея-лошадь в оранжевых шнурках мне достался Редьярд Киплинг. Отличный выбор, кстати - он здоровский.)

Баллада о "Боливаре"

От Badb Catha мне достался Владимир Набоков. Честно говоря, я и не знал, что он писал такие чудесные стихи. Вот, например, "Элегия" совершенно прекрасна:

Элегия

И вообще, вот у кого Есенину бы поучиться:

Берёза в Воронцовском парке

Capt.Spitfire Pinkamena Hayabusa предложила мне Веру Инбер. Выбрать, признаюсь, было довольно-таки сложно - немного не моего формата стихи.)
Но вот "О мальчике с веснушками" - очень понравилось.)

О мальчике с веснушками

А вот AnnetCat предложила Льюиса Кэррола. Говорят, его творчество было по большей части посвящено стёбу над абстрактной логикой математиков - ну и пусть, стихи все равно получились весёлые.)

Бармаглот

Cavendish демократически предложил мне выбрать из Омара Хайама, Ли Бо и Бродского, и... Хм, Ли Бо, я выбираю тебя!

Смотрю на водопад в горах Лушань

Храм на вершине горы

Провожу ночь с другом

Сарт напомнил мне об Олеге Ладыженском, в связи с чем:

Касыда о ночной грозе

Мёртвый мертвец предлагает Тараса Шевченко, чему я очень рад, потому что у него замечательные стихи.)

В неволі тяжко, хоча й волі

Тарасова нiч
запись создана: 13.03.2014 в 14:36

@темы: Стихи тысячи поэтов, Предания седой старины, За страсть к горам смеюсь я над собою...

22:41 

День смерти императора Гелиогабала

Деяния далекой старины Погребены в безвестности давно. Династий возвышенье или крах — Что мне до них? Не все ли мне равно!
11 марта 222 года отдал Слаанеш душу знаменитый Гелиогабал. За свою недолгую жизнь от сотворил столько бесчинств, сколько Джорджу Мартину и не снилось.

изображение

@темы: Предания седой старины, Интересное о...

01:38 

Вижу снова простор голубой...

Деяния далекой старины Погребены в безвестности давно. Династий возвышенье или крах — Что мне до них? Не все ли мне равно!
Вижу снова простор голубой,
Над беседкою тихий закат.
Мы совсем захмелели с тобой,
Мы забыли дорогу назад.
Было счастье — и кончилось вдруг!..
В путь обратный пора нам грести,
Только лотос разросся вокруг,
Всюду лотос на нашем пути.

Мы на весла
Дружней налегли,
Мы гребем,
Выбиваясь из сил...

И в смятении чайки вдали
Улетают с песчаной косы.


Ли Цинчжао, перевод М. Басманова

@темы: За страсть к горам смеюсь я над собою..., Предания седой старины, Стихи тысячи поэтов

13:26 

Оуян Сю, "Записи вернувшегося к полям", 15

Деяния далекой старины Погребены в безвестности давно. Династий возвышенье или крах — Что мне до них? Не все ли мне равно!
На шестой год Цзянь-лун сунского Тай-цзу зашла речь о смене девиза, и император наказал цзайсяну не обращаться к девизам, бывшим в прежние времена, — оттого девиз сменили на Цянь-дэ.
Однако после этого Владыка, увидев у одной наложницы из внутренних покоев зеркало, на обратной стороне которого было выгравировано «Цянь-дэ», обратился за разъяснениями к сюэши Тао Гу, и Гу сказал:
— Это девиз правления самозванного Шу.
Тогда спросили ту наложницу — оказалось, она из подданных шуского вана. После этого случая Тай-цзу с еще большим почтением стал относиться к конфуцианским ученым мужам, сожалея, что цзайсян столь беден знаниями.

@темы: Предания седой старины

02:50 

Грусть в сердце и смятенье дум...

Деяния далекой старины Погребены в безвестности давно. Династий возвышенье или крах — Что мне до них? Не все ли мне равно!
Грусть в сердце и смятенье дум,
Тревожит каждый звук.
Холодный мир вокруг угрюм,
И пусто все вокруг.

Луч обласкал - и вновь темно,
И холодно опять.
С ненастным ветром и вино
Не может совладать.

Печальный голос слышен мне:
"Наш старый друг, прощай!"
То гуси где-то в вышине
Летят в далекий край.

Здесь было много хризантем,
Цвели - и отцвели.
О них не вспомнят... и зачем?
Валяются в пыли.

Я у окна чего-то жду,
И скорбь меня гнетет,
А тут еще, как на беду,
Дождь льет, и льет, и льет.

Утун, промокший до корней,
И сумеречный свет.
И в небе, как в душе моей,
Просвета нет и нет.


Ли Цинчжао, перевод с китайского М. Басманова.

@темы: Стихи тысячи поэтов, Предания седой старины, Ночные записки из кабинета Ляо Чжая

22:49 

Один из любимых авторов, как-никак.

Деяния далекой старины Погребены в безвестности давно. Династий возвышенье или крах — Что мне до них? Не все ли мне равно!
25.11.2013 в 20:47
Пишет Анри д_Ор:

СЛАВНЫЙ ЛОПЕ ТАМ ВОСПЕЛ....
25.11.2013 в 17:35
Пишет Хозяйка книжной горы:

День рождения Лопе де Вега
Сегодня день рождения одного из величайших испанских драматургов, поэтов и прозаиков -- Фе́ликса Ло́пе де Ве́га и Ка́рпио. Дата не круглая, но какое это имеет значение? Вряд ли найдется человек, который не слышал этого имени, не читал или не смотрел его пьес и не видел их экранизаций.
Лопе де Вега очень рано проявил таланты, и сам мог бы стать героем увлекательной пьесы. Его жизнь была противоречива, как и эпоха, в которой он жил. Он влюблялся, искал приключения, отправлялся в изгнание и на войну, служил вельможам, соблазнял и страстно каялся, был добровольным слугой инквизиции и закончил жизнь священником.
Но для всего мира Лопе де Вега прежде всего остался автором более 2000 (!!!) пьес, из которых до нашего времени дошли только 425. Он писал сатиры и возвышенные поэмы. Искрящиеся юмором комедии и обжигающие трагедии. Ставил исторические, любовные, плутовские пьесы, рассказывая не только о родной Испании, но и о многих других странах.

Именно Лопе де Вега написал первую пьесу о Борисе Годунове и Лжедмитрии. Он же стал и первым автором, рассказавшем о враге Испании -- Френсисе Дрейке. В эпоху становления испанского абсолютизма написал пьесу о крестьянском восстании XV века ("Фуенте Овехуна" --"Овечий источник") и пересказал севильское предание XIII века о королевской несправедливости и деспотизме в пьесе "Звезда Севильи".
И, конечно, вряд ли можно найти человека, который не любил бы его комедий. "Собака на сене", "Учитель танцев", "Глупая для всех, умная для себя", "Девушка с кувшином", "Крестьянка из Хетафе" и многие другие -- стали образцом для многих и многих драматургов и радостью для зрителей.


URL записи
Хочу прочесть про Дрейка и про Лжедмитрия))))

URL записи

@темы: Предания седой старины

16:34 

Синь Цицзи, "На пути в Хуанша"

Деяния далекой старины Погребены в безвестности давно. Династий возвышенье или крах — Что мне до них? Не все ли мне равно!
Стихи слагаю о весеннем ветре,
Крою и режу терпеливо строки,
А предо мною, словно на картине,
Стремнины гор и бурные потоки.

Кружится чайка легкая поодаль
Над лодкою, что кажется безлюдной.
Бродячий пес на пустыре. Крестьянка
Спешит домой, день кончив многотрудный.

Бамбук и сосны
В зелени нарядной,
С последним снегом
В царственном уборе...
И снегу этому они так рады —
Хотят красою с мэйхуа поспорить.

Воронам же, гнездящимся на ветках,
Все нипочем! Нахохлились сердито
И крыльями без жалости сбивают
На землю гроздья белого нефрита.


Перевод М. Басманова

@темы: Стихи тысячи поэтов, Предания седой старины, За страсть к горам смеюсь я над собою...

00:20 

Словно жемчуг, мерцает кротко...

Деяния далекой старины Погребены в безвестности давно. Династий возвышенье или крах — Что мне до них? Не все ли мне равно!
Словно жемчуг, мерцает кротко
На цветущем пионе роса.
Сорвала его вмиг красотка,
Проходившая через сад.

Встретив милого взглядом лукавым,
Она спрашивает его:
«Кто из нас тебе больше по нраву —
Или я, или этот пион?»

В тон подруге, забавы ради
Говорит он: «Отвечу, что ж!
Если только сказать по правде,
То цветок этот очень хорош».

И не в силах сдержать досады
Она стиснула кулачок,
Повернулась, пошла из сада,
Бросив в дерзкого смятый цветок.


Неизвестный автор, перевод с китайского М. Басманова

@темы: Стихи тысячи поэтов, Предания седой старины, Дао

14:04 

Из "Люйши Чюньцю"

Деяния далекой старины Погребены в безвестности давно. Династий возвышенье или крах — Что мне до них? Не все ли мне равно!
У высшей мысли нет видимого образа, большой сосуд долго делать, великий голос трудно услышать.

Пока Юй прокладывал русла рек, народ сходился к нему, чтобы набрать черепицы и кирпича. Когда дело было сделано и подвиг совершен, он послужил к пользе десяти тысяч поколений. Юй видел далеко, но народ об этом не догадывался. Поэтому с народом нечего толковать о преобразованиях и обсуждать начинания — с ним можно только радоваться тому, что уже совершено и сделано.

Когда Конфуций начал службу в Лу, некий насмешник по имени И сочинил про него такой стишок-яо:

В оленьей дохе и передник из кожи;
Без него без слез прожить сможем.
Передник из кожи, оленья доха;
Без таких не знали печали пока.

Однако через три года мужчины ходили только по правой стороне улицы, а женщины — только по левой. Если терялись дорогие вещи, народ не смел их поднимать. Так что свершения великих людей трудно чему-либо уподобить. Когда Цзычань начал управлять царством Чжэн, то поля там впервые были размежеваны, а в городах и поселениях была впервые введена для всех форменная одежда. Народ, видя это, сочинил такую частушку:

У нас были поля свои,
Но Цзычань даровал нам другие.
Были платье и шапки свои,
Но Цзычань нарядил нас в иные.
Кто Цзычаня убивать
Будет — буду помогать!

Но уже через три года народ запел другое:

У нас были поля свои,
Но Цзычань добавил к ним.
У нас были дети и братишки —
Цзычань наставил их на путь.
Не дай бог, умрет Цзычань —
Кто другой сможет так?

Положим, чжэнский Цзянь или луский Аи из-за таких насмешек со стороны народа взяли да и уволили бы мудрецов со службы — в стране, конечно, не было бы таких успехов. Но и у Конфуция, и у Цзычаня были случаи, когда они ничего не могли поделать! Конечно же, не из-за их неспособности, здесь уж целиком можно отнести вину на счет народа, который сам не понимал, в чем его счастье. Если в наше время все признают Цзянь-гуна и Ай-гуна мудрыми властителями, а Конфуция и Цзычаня способными мужами, то это оттого, что два эти правителя умели взять на службу достойных людей.

Когда были изобретены лодка и повозка, потребовалось три поколения, чтобы их перестали страшиться. Что-либо хорошее провести в жизнь очень нелегко! Поэтому, если слушать всякого, никакое дело невозможно будет сделать — дело делается только когда правитель руководствуется собственной мудростью.

Царство Вэй напало на Чжуншань под водительством генерала Юэ Яна. По возвращении он представил Вэнь-хоу доклад, в котором ясно проступало любование своими подвигами. Вэнь-хоу сразу же понял это и приказал секретарю: «Принеси сюда все, что сообщали подданные и советники-бинькэ». Секретарь принес два ящика бумаг, и Вэй-хоу дал их почитать генералу. Все доклады были на тему о том, как трудно нанести поражение Чжуншань. Тогда генерал сделал шаг назад, повернулся в знак уважения лицом на север и дважды поклонился: «Предприятие с царством Чжуншань удалось не благодаря моей силе — это целиком Ваша заслуга! Если бы все те, кто был против кампании, явились в этот зал! Для того, чтобы царство Чжуншань осталось не завоеванным, не потребовалось бы двух коробов документов, хватило бы и одного цуня — моя воля была бы сломлена».

Вэнь-хоу был мудрым правителем, а между тем вот так обстояли при нем дела. Что же творится в делах правителя средних способностей? Самым большим пороком властителей средних способностей следует признать то, что они не в состоянии предаться недеянию и не могут избежать манипулирования — они вечно сами что-то делают, но и с ними вечно что-то делают. Если же во всяком трудном предприятии воля, взгляд на вещи и действия правителя лишены колебаний, то уж тем более и среди подданных никто не осмелится предаваться сомнениям и рассуждениям. Если же все, и правитель, и подданные, будут объединены в стремлении сделать что-либо, их не может постичь неудача и в самом трудном деле. Именно благодаря этому удалось Тану и У одержать великие победы над Ся и Шан, а Гоу-цзяню удалось отомстить своему врагу. Если даже малые и слабые объединятся в каком-либо деянии и будут держаться вместе, они превзойдут в своих деяниях сильных и больших. Вэйский Сян-ван как-то сидел за вином со своими. Когда он несколько захмелел, он поднял тост за присутствующих: «Желаю, чтобы свершились желания души всех моих верных подданных!» Тогда Ши Ци встал и сказал: «Среди подданных есть умные и глупые. Если исполнятся желания умных, очень хорошо. Но не дай бог, чтобы исполнились желания неразумных». Царь сказал: «Да, если бы все были такими же прекрасными слугами, как Симэнь Бао!» Ши Ци ответил: «Когда род Вэй наделяет кого-либо землей, то на сто му в любом другом месте приходится двести му в местности Е, поскольку поля там хуже. Но, между прочим, там рядом протекает река Чжан. Так что если Симэнь Бао не знал об этом, то он просто глуп, а если знал, то он не предан государю. Глупый и неверный — что же брать с него пример?» Вэйский царь ничего на это не ответил. На другой день он вызвал Ши Ци и обратился к нему с вопросом: «Можно ли водами реки Чжан оросить поля области Е?» Ши Ци сказал: «Можно». Царь спросил: «А почему же тогда вам не сделать этого для меня?» Ши Ци сказал: «Боюсь, что вам, государь, не справиться с этим делом». Царь сказал: «Если вы всерьез приметесь для меня за это, я, в свою очередь, во всем вас послушаю». Ши Ци почтительно согласился и, обсуждая с царем эту проблему, сказал следующее: «Если я, ваш слуга, возьмусь за это дело, народ ополчится против меня. В крайнем случае меня убьют, если же этого не случится, тогда я буду осужден властью. Если я погибну или буду осужден, прошу, чтобы царь послал другого человека завершить начатое дело». Царь обещал. Послал его указом в область Е. Ши Ци во исполнение отправился туда. Народ области Е вознегодовал и был готов предать Ши Ци суду. Ши Ци не смел появляться на людях и скрылся. Тогда царь послал другого человека, чтобы он завершил начатое дело. Когда вода пошла на поля, народ увидел, какова выгода от этого, и сложил об этом песню, где были такие слова:

Область Е получила мудрое повеление:
Сюда прибыл господин Ши;
Он покорил воды Чжан,
Оросил всю область Е.
Там, где вечный был солончак,
Рис с пшеницей теперь растут.

Если бы народ сам знал, что можно сделать, а что нельзя, тогда нечем было бы заняться мудрым. Если мудрый правитель и честный подданный не в состоянии направить глупых и наставить простых, слава их не увенчает потомков; они не оставят будущим поколениям в наследие ничего великого.

Ши Ци, конечно, понимал, что произойдет с ним, но поступал так из верности правителю. Вэйский Сян-ван, можно сказать, был последовательным в проведении добрых начинаний. Поскольку он искренне стремился быть последовательным в осуществлении добрых дел, он не менял своего образа действий, невзирая на ропот и протесты народа. Свершать большое дело непросто — оно всегда вызывает ропот толпы. Бывает, что этот ропот приводит даже к гибели царства. Поэтому на ропот толпы невозможно не реагировать. Правитель средних достоинств может из-за такого ропота прекратить доброе дело. Однако мудрый правитель свершает свои великие дела, невзирая на ропот толпы.

@темы: Дао, Предания седой старины, Размышления и суждения

19:26 

Из "Люйши Чюньцю"

Деяния далекой старины Погребены в безвестности давно. Династий возвышенье или крах — Что мне до них? Не все ли мне равно!
Некогда Цзиньский Вэнь-гун вознамерился сразиться с чусцами при Чэнпу. Он призвал к себе Цзю Фаня и спросил: «Как быть, если чусцев много, а мои войска малочисленны?» Цзю Фань в ответ сказал: «Ваш слуга слышал, что правитель, сильный в ритуале, не чужд украшений, а правитель, сильный в военном деле, не чужд военных хитростей. Вот и вам следует просто пойти на военную хитрость». Вэнь-гун сообщил мнение Цзю Фаня Юн Цзи, на что Юн Цзи сказал: «Если осушить пруд, то можно наловить рыбы, это уж точно, только вот на следующий год рыбы не будет. Можно выжечь чащобу, чтобы хорошо поохотиться, это уж точно, но на следующий год не возьмешь там ни одного зверя». Таково дао обмана и фальши. Если раз и удастся что-либо урвать, то уж повторить ни за что не удастся — это близорукий расчет.

Все же, использовав замысел Цзю Фаня, Вэнь-гун нанес поражение чусцам при Чэнпу, когда же по возвращении он раздавал награды, высшую из них получил Юн Цзи. Тогда те, кто стоял слева и справа, зароптали: «Разве победа у Чэнпу свершилась не по замыслу Цзю Фаня? Как же так вышло, что, использовав его замысел, гун обошел его при награждении?» Вэнь-гун отвечал: «Речи Юн Цзи обладают ценностью на сто поколений, а совет Цзю Фаня мог быть употреблен лишь однажды. Так неужели же оценить проект однократного использования выше, чем совет, который будет иметь значение в течение поколений?»

@темы: Дао, Предания седой старины, Размышления и суждения

20:59 

Оуян Сю, "Записи вернувшегося к полям", 12

Деяния далекой старины Погребены в безвестности давно. Династий возвышенье или крах — Что мне до них? Не все ли мне равно!
Когда шаншу Сун Ци еще носил простое платье и не был известен, покойный господин Сунь Сюань, впервые увидев его, пришел в восторг и сразу все о нем понял. Позднее Сун выдержал экзамен на цзиньши и очень быстро прославился. Потому современники и говорили про господина Сюаня, что он разбирается в людях.
Однажды господин в разговоре с гостем так сказал:
— Ныне все посмертные имена составляют из двух иероглифов, а чиновникам, служившим по гражданскому ведомству, непременно в посмертное имя включают иероглиф вэнь («изящное слово»), но в древностибыло не так. Когда я умру, вполне достаточно будет дать мне имя Сюань
(«Открытый»).
И когда господин умер, Сун как раз служил в Департаменте церемоний — он дал господину посмертное имя Сюань, выполнив тем его волю.

@темы: Записи вернувшегося к полям, Предания седой старины

15:15 

Пафос и превозмогание в Вархаммере?

Деяния далекой старины Погребены в безвестности давно. Династий возвышенье или крах — Что мне до них? Не все ли мне равно!
Не, не слышал. Местечковый конфликт нескольких разбойников-раздолбаев, приправленный космическими баталиями и общим идиотизмом ситуации.
То ли дело "Троецарствие"! Вот там ПАФОСЪ, вот там ПРЕВОЗМОГАЮТЪ! Там можно встретить примеры величайшего героизма и жесточайшего предательства, там возникают и рушатся союзы, а великие воины вершат судьбу Поднебесной.
Куда там этому вашему Жиллиману до Сюй Хуана?
Разве Магнусу сравниться в хитроумии и искусстве толкования знамений с Чжугэ Ляном?
Разве одолел бы Лев Эль'Джонсон в битве славного Чжоу Юя?

Да впрочем, что я вам рассказываю, читайте лучше сами:

"... Люй Бу заготовил в Сяпи достаточное количество провианта и, защищенный неприступной рекой Сышуй, мог спокойно обороняться.
— Враг только что подошел и еще не успел раскинуть лагерь, — сказал ему Чэнь Гун. — Если со свежими силами обрушиться на утомленное войско, победа обеспечена.
— Не стоит рисковать, я уже проиграл одну битву, — возразил Люй Бу. — Пусть сначала нападут они, а потом я стремительным ударом сброшу их в Сышуй.
Прошло несколько дней. Цао Цао соорудил лагерь и, подъехав к городским стенам, стал вызывать Люй Бу. Тот поднялся на стену.
— Я слышал, что ты собирался породниться с Юань Шу, — сказал ему Цао Цао, — вот поэтому я и пришел сюда. Юань Шу обвинен в мятеже, а ты снискал себе славу тем, что покарал Дун Чжо. Почему ты, позабыв свои прежние заслуги, служишь мятежнику? Когда город падет, раскаиваться будет поздно! Покорись и помоги поддержать правящий дом, тогда ты сохранишь титул хоу.
— Отведите войска, и тогда мы все обсудим, — отвечал Люй Бу.
А стоящий рядом с ним Чэнь Гун принялся всячески поносить Цао Цао и, выпустив стрелу, попал в перья, украшавшие его шлем.
— Клянусь, я убью тебя! — в бешенстве крикнул Цао Цао и отдал приказ войскам готовиться к бою.
— Цао Цао пришел издалека, и сил у него хватит ненадолго, — сказал Чэнь Гун, обращаясь к Люй Бу. — Вы, господин, расположитесь с конным и пешим войском за городскими стенами и оставьте меня в городе. Когда Цао Цао нападет на вас, я ударю ему с тыла. Такое построение называется «бычьи рога».
— Ваше предложение совершенно правильно.
Люй Бу начал готовиться к выступлению. Стояли уже зимние холода, и он приказал своим людям одеться в ватную одежду.
— Куда это вы, господин мой? — спросила Люй Бу жена, госпожа Янь, заслышав про сборы.
Люй Бу рассказал ей о замысле Чэнь Гуна.
— Вы оставляете город, покидаете семью и уходите с малочисленным войском, — молвила госпожа Янь. — А если вдруг что либо случится, встречусь ли я вновь с вами?
Люй Бу заколебался и три дня бездействовал. Чэнь Гун предупреждал его:
— Войска Цао Цао окружили город с четырех сторон. Мы попадем в затруднительное положение, если не двинем войско немедленно.
— Я думаю, что лучше далеко не уходить и защищать город.
— Недавно мне стало известно, что в армии Цао Цао мало провианта, и он отправил за ним людей в Сюйчан, — продолжал Чэнь Гун. — Скоро они должны вернуться. Вы можете с отборными воинами перерезать им путь. Разве плох этот план?
Люй Бу согласился с ним и рассказал об этом госпоже Янь.
— Боюсь, что без вас Чэнь Гун и Гао Шунь не смогут защищать город, — расплакалась госпожа Янь. — Если они что нибудь прозевают, потом уж беде не поможешь. Когда вы оставили меня в Чанане, только благодаря доброте Пан Шу мне удалось укрыться от врагов. Кто думал, что вашей служанке вновь придется расставаться с вами? Хотите уйти — уходите хоть за десять тысяч ли, но обо мне не вспоминайте!
Госпожа Янь залилась слезами. Смущенный Люй Бу пошел прощаться с Дяо Шань.
— Берегите себя, господин мой, — умоляла его Дяо Шань, — не выезжайте один!
— Тебе нечего бояться! — успокаивал ее Люй Бу. — Со мной моя алебарда и Красный заяц. Кто посмеет приблизиться ко мне?
Однако, выйдя от Дяо Шань, он сказал Чэнь Гуну:
— То, что к Цао Цао идет провиант, — ложь. Цао Цао очень хитер, и я не хочу выходить из города.
— Мы все погибнем, и у нас не будет даже места для погребения! — вздохнул Чэнь Гун.
Весь этот день Люй Бу пил вино с госпожой Янь и Дяо Шань, стараясь рассеять свою грусть.
Советники Сюй Сы и Ван Цзе предложили ему новый план:
— Юань Шу находится в Хуайнани. Слава о нем гремит. Вы прежде собирались породниться с ним. Почему же вы теперь не обратитесь к нему? С его помощью нетрудно разбить Цао Цао.
Люй Бу тотчас написал письмо и поручил им доставить его Юань Шу.
— Нам нужен отряд войск, чтобы проложить путь, — сказал Сюй Сы.
Люй Бу приказал Чжан Ляо и Хао Мыну с отрядом в тысячу воинов довести их до входа в ущелье. В ту ночь во время второй стражи Сюй Сы и Ван Цзе под охраной Чжан Ляо и Хао Мына промчались мимо лагеря Лю Бэя так стремительно, что их не успели задержать.
Сюй Сы и Ван Цзе благополучно добрались до Шоучуня и вручили Юань Шу письмо.
— Как же это так? — недоумевал Юань Шу. — Он убил моего посла и отказался от брака наших детей, а теперь опять обращается ко мне с просьбой!
— Всему виной коварство Цао Цао, — горячо уверял Сюй Сы. — Прошу вас, господин, хорошенько подумать над этим.
— А разве твой господин согласился бы отдать свою дочь за моего сына, когда бы не был прижат войсками Цао Цао?
— Если вы, князь, сейчас не поможете, то, боюсь, когда будут потеряны губы, зубы тоже пострадают, — перебил его Ван Цзе. — Для вас это не будет счастьем.
— Люй Бу — человек ненадежный. Пусть он сначала пришлет дочь, а потом я отправлю войска.
Послам ничего не оставалось, как вернуться обратно. Недалеко от лагеря Лю Бэя Сюй Сы сказал:
— Днем нам не пройти, это можно сделать только ночью. Мы пойдем впереди, а Хао Мын будет прикрывать нас.
Они подробно обсудили, как миновать опасное место. Но предосторожность не спасла их — путь им преградил Чжан Фэй со своим отрядом. Хао Мын вступил с ним в поединок, но в первой же схватке был живым взят в плен. Часть воинов была зарублена, остальные разбежались. Чжан Фэй доставил Хао Мына к Лю Бэю, и тот под стражей отправил пленника в большой лагерь к Цао Цао. На его расспросы Хао Мын выложил все, что знал. Цао Цао в сильном гневе велел обезглавить Хао Мына у ворот и затем разослал по лагерям приказ соблюдать осторожность; с теми, кто нарушит приказ, будут поступать по военным законам. Все начальники лагерей трепетали, и Лю Бэй сказал братьям:
— Мы с вами находимся на самой трудной дороге в Хуайнань и должны быть особенно осторожны.
— Да мы ведь только что захватили одного из предводителей мятежников, — ворчал Чжан Фэй, — а Цао Цао даже не наградил нас и еще запугивает.
— Неправда! — возразил Лю Бэй. — Цао Цао командует большой армией, приказами он заставляет людей повиноваться. Мы обязаны выполнять их.
Гуань Юй и Чжан Фэй должны были согласиться с ним. Тем временем Ван Цзе и Сюй Сы доложили Люй Бу, что Юань Шу не окажет никакой помощи, прежде чем ему не доставят невесту.
— Как же ее отправить? — спросил озадаченный Люй Бу.
— Хао Мын попал в плен, — сказал Сюй Сы. — Теперь Цао Цао узнает о наших планах и, конечно, примет меры. Без вашего участия никто не сможет прорвать окружение.
— А что, если мы отправим мою дочь сегодня же?
— Сегодня день встречи злого духа, — запротестовал Сюй Сы. — Вот завтра — день счастливый, и лучше всего тронуться в путь вечером.
На следующую ночь, во время второй стражи, Люй Бу надел на дочь поверх парчового платья латы, вооружился алебардой, сел на коня, а дочь посадил себе за спину. Ворота раскрылись, и Люй Бу первый выехал из города. Чжан Ляо и Гао Шунь следовали за ним с трехтысячным отрядом. Так добрались они до лагеря Лю Бэя. Раздался грохот барабанов, и Чжан Фэй с Гуань Юем преградили им путь. Люй Бу не хотел ввязываться в сражение и двинулся вперед. Тогда в бой вступил сам Лю Бэй. Началась жестокая битва. Хотя Люй Бу был храбр, но сейчас, боясь за свою дочь, он не решался пойти на прорыв окружения. Кроме того, сзади наседали Сюй Хуан и Сюй Чу. Оставалось одно — отступить в город. Лю Бэй тоже отвел свое войско. Сюй Хуан и Сюй Чу вернулись в свои лагеря в хорошем настроении. Они были очень довольны тем, что никому не удалось ускользнуть. Но Люй Бу воротился в город с тоской на сердце и стал заливать свою досаду вином.
Цао Цао бился у стен города в течение двух месяцев, но не мог овладеть им. Он созвал своих военачальников и сказал так:
— На севере нам грозит Юань Шао, на востоке — Лю Бяо и Чжан Сю. Чтобы взять Сяпи, еще потребуется много времени. Я хочу вернуться в Сюйчан и сделать передышку.
— Этого делать нельзя, — прервал его Сюнь Ю. — Люй Бу потерпел несколько поражений, и его дух подорван. Воины считают полководца своим повелителем, и если он пребывает в подавленном состоянии, у них нет желания сражаться. Чэнь Гун умен, но упускает время. Пока Люй Бу не воспрянул духом и Чэнь Гун не принял определенного решения, надо напасть на них. Люй Бу можно захватить в плен.
— У меня есть план, как разгромить Сяпи и одержать победу над двухсоттысячной армией, — заявил Го Цзя.
— Уж не думаете ли вы поднять воды рек И и Сы? — с насмешкой спросил Сюнь Юй.
— Именно это я имею в виду.
Цао Цао пришел в восторг от этого плана и приказал запрудить воду в обеих реках. Воины Цао Цао стояли на возвышенности и наблюдали, как вода заливает Сяпи. Все городские ворота были затоплены за исключением восточных. Об этом доложили Люй Бу, но он беспечно махнул рукой:
— Чего мне бояться? У меня есть Красный заяц, на котором я переберусь через реку, как по ровному месту.
Он весь день наслаждался вином вместе со своей женой и наложницей. От пьянства он похудел, лицо стало изнуренным, как у больного. Увидев себя однажды в зеркале, он испугался:
— От вина у меня стал плохой цвет лица. Отныне надо воздерживаться от него.
И Люй Бу издал приказ отсекать голову всем, кто пьет вино.
Но случилось так, что Хоу Цао украл у Хоу Чэна пятьдесят коней, намереваясь передать их Лю Бэю. Хоу Чэн узнал об этом, бросился по следам Хоу Цао, отбил у него коней и вернулся обратно. Военачальники пришли его поздравлять. Хоу Чэн приготовил пять шесть мер вина и хотел устроить пир, но, боясь, что Люй Бу проведает об этом и покарает его, отправил во дворец пять кувшинов вина и обратился к Люй Бу с просьбой:
— Благодаря вашей военной славе мне удалось вернуть потерянных коней. Военачальники явились поздравить меня, и я приготовил немного вина, но пить самовольно не осмеливаюсь и прошу вашего разрешения.
— Я только что запретил пить вино, а ты устраиваешь пиры! — в гневе закричал Люй Бу. — Уж не собираетесь ли вы убить меня!
Он приказал обезглавить Хоу Чэна, но Сун Сянь и Вэй Сюй вступились за него.
— Ты нарушил мой приказ, и следовало бы отрубить тебе голову, — сказал Люй Бу. — Ну уж ладно, уступаю просьбе моих друзей и казнь отменяю. Ты получишь сто ударов палкой по спине.
Военачальники снова долго упрашивали его, и Хоу Чэну дали только пятьдесят ударов, после чего разрешили вернуться домой. Военачальники пали духом. Сун Сянь и Вэй Сюй навестили Хоу Чэна, и тот со слезами сказал им:
— Если бы не вы, меня бы уже не было на свете!
— Люй Бу любит только своих жен и детей, а на нас смотрит, как на сорную траву, — возмущался Сун Сянь.
— Город в осаде, вода перелилась через ров, — добавил Вэй Сюй. — Не пройдет и дня, как все мы погибнем.
— Люй Бу — человек негуманный и несправедливый. Что, если мы покинем его и убежим? — предложил Сун Сянь.
— Он не настоящий муж. Надо схватить его и выдать Цао Цао, — предложил Вэй Сюй.
— Я наказан за то, что вернул коней, — вмешался Хоу Чэн. — Люй Бу надеется только на своего Красного зайца. Если вы действительно можете овладеть воротами и схватить Люй Бу, я выкраду его коня и поеду к Цао Цао.
На том они и порешили. В ту же ночь Хоу Чэн пробрался на конюшню, вывел коня и помчался к восточным воротам. Там Вэй Сюй пропустил его, а стража лишь сделала вид, что пытается остановить его. Хоу Чэн прибыл в лагерь Цао Цао, подарил ему коня и сообщил, что Сун Сянь и Вэй Сюй должны вывесить белый флаг и открыть ворота. Цао Цао тут же написал предупреждение и на стрелах забросил его в город:
«Великий полководец Цао Цао получил повеление покарать Люй Бу. Если кто нибудь посмеет оказывать сопротивление великой армии, то в тот день, когда город падет, все население, от военачальников до простого народа, будет уничтожено! Тот, кто поможет схватить Люй Бу и выдаст его, получит щедрую награду. Пусть об этом повелении знают все».
Как только рассвело, крики за городскими стенами потрясли землю. Люй Бу схватил свою алебарду и поднялся на стену. Осмотрев ворота, он стал бранить Вэй Сюя за то, что он дал возможность Хоу Чэну бежать и увести его боевого коня.
Войска Цао Цао, заметив на башне белый флаг, ринулись к городу. Люй Бу пришлось самому с рассвета до полудня отражать натиск. Затем войска Цао Цао отступили.
Люй Бу отдыхал на башне и незаметно заснул, сидя в своем кресле. Сун Сянь, отослав его приближенных, похитил у него алебарду и вместе с Вэй Сюем связал спящего веревками. Очнувшись от сна, Люй Бу стал звать своих людей, но они были либо перебиты, либо разбежались. Над воротами был поднят белый флаг. Когда воины Цао Цао ровными рядами приблизились к стенам города, Вэй Сюй крикнул, что ему удалось схватить Люй Бу живым. Сяхоу Юань не поверил. Тогда Сун Сянь сбросил со стены алебарду Люй Бу.
Ворота широко распахнулись, и войска Цао Цао вступили в город. Гао Шунь и Чжан Ляо находились у западных ворот. Их окружала вода. Выйти было невозможно, и они были захвачены воинами Цао Цао. Чэнь Гун бежал к южным воротам, но там его перехватил Сюй Хуан. Цао Цао, войдя в город, тотчас же приказал отвести воду и успокоить народ.
Цао Цао и Лю Бэй сидели на башне Белых ворот, Гуань Юй и Чжан Фэй стояли по сторонам. Привели пленных. Люй Бу хотя и был высокого роста, но, опутанный веревками, представлял собой клубок.
— Веревки затянуты слишком туго, нельзя ли ослабить? — спросил Люй Бу.
— Тигра всегда надо связывать туго! — отвечал Цао Цао.
Люй Бу увидел Хоу Чэна, Вэй Сюя и Сун Сяня, стоявших рядом.
— Я неплохо относился к вам, почему вы ушли от меня? — обратился он к ним.
— Ты слушался свою жену да наложницу и пренебрегал советами военачальников, — ответил за всех Сун Сянь. — Разве этого мало?
Люй Бу промолчал. Стража ввела Гао Шуня.
— А ты что скажешь? — обратился к нему Цао Цао.
Гао Шунь не отвечал. Цао Цао разгневался и велел его обезглавить.
Сюй Хуан подвел Чэнь Гуна.
— Надеюсь, вы не хворали с тех пор, как мы расстались? — насмешливо спросил Цао Цао.
— Ты всегда был нечестен, поэтому я и ушел от тебя! — гневно вскричал Чэнь Гун.
— Вы утверждаете, что я нечестен, — продолжал Цао Цао. — А какой толк от вашей службы Люй Бу?
— Люй Бу хоть и не проницателен, но не так коварен и хитер, как ты!
— Но ведь вы достаточно умны и способны, не так ли? Почему же вы попали в такое положение?
— К сожалению, этот человек не слушался меня, — Чэнь Гун кивнул головой в сторону Люй Бу. — Если бы он следовал моим советам, вы не поймали бы его!
— Что же мне делать с вами?
— Сегодня — день моей смерти, и только, — заключил Чэнь Гун.
— Для вас это так, но как быть с вашей матушкой и женой?
— Я слышал, что тот, кто управляет Поднебесной, соблюдая долг сыновнего послушания, не причиняет вреда неповинным родственникам. Тот, кто вершит дела гуманно и справедливо, не мешает совершать жертвоприношения на могилах других. Жизнь моей матушки и жены зависит от вас… Раз уж я попался, убейте меня, но не мучайте воспоминаниями о близких!
Цао Цао был уже склонен помиловать Чэнь Гуна, но тот повернулся и спустился с башни. Приближенные не могли удержать его.
— Проводите матушку и жену Чэнь Гуна в Сюйчан, пусть они живут там до старости! А того, кто осмелится нерадиво выполнять это повеление, казню! — крикнул вдогонку Цао Цао. На глазах его навернулись слезы. Но Чэнь Гун даже не обернулся. Он подставил шею и был обезглавлен. Цао Цао положил его тело в гроб и похоронил в Сюйчане. Потомки, оплакивая Чэнь Гуна, сложили такие стихи:

Он о жизни не думал и к смерти был равнодушен.
Он воистину мудрым и доблестным воином был!
Но никто не склонялся к советам его многоумным,
И талант полководца в себе он без пользы таил.
Уваженья достойно, что рядом он стал с господином,
Сожаленья достойно, что в горе оставил сирот.
Все же, кто не хотел бы хоть раз походить на Чэнь Гуна,
Чтобы так умереть, как он умер у Белых ворот!

Когда Цао Цао вслед за Чэнь Гуном спустился с башни, Люй Бу обернулся к Лю Бэю:
— Вы сидите здесь, как почетный гость, а я связанным брошен у ступеней. Не можете ли вы замолвить словечко, чтобы ко мне были более снисходительны?
Лю Бэй покачал головой. Вскоре вернулся Цао Цао.
— Я был главной причиной вашего беспокойства, — обратился к нему Люй Бу. — Я покоряюсь вам. Вы великий полководец, и если вы сделаете меня своим помощником, мы без труда завоюем Поднебесную.
— Каково! — Цао Цао повернулся к Лю Бэю.
— А разве вы забыли о Дин Юане и Дун Чжо? — усмехнулся Лю Бэй.
— Вот уж кому никак нельзя доверять! — воскликнул Люй Бу, глядя на Лю Бэя.
Цао Цао велел увести пленника с башни и задушить.
— Эй, длинноухий! Ты забыл, как я у ворот лагеря стрелял в алебарду?
— Люй Бу, глупец! — послышался чей то возглас. — Умирать так умирать, тут нечего бояться!
Все посмотрели на этого человека — то был Чжан Ляо, которого тащил палач.
Люй Бу задушили. Голова его была отрублена. Потомки об этом сложили такие стихи:

Люй Бу в тот скорбный день был схвачен палачами,
Когда Сяпи залил разлившийся поток.
Не помогли Люй Бу ни меч, ни алебарда,
И Красный заяц — конь в несчастье не помог.
Самоуверен был он, словно ястреб сытый,
Сейчас же присмирел, как тигр, что в сеть попал.
Любя жену свою, отверг совет Чэнь Гуна
И парня длинноухого напрасно обругал.


Когда стража привела Чжан Ляо, Цао Цао, указывая на него, промолвил:
— А это лицо мне знакомо!
— Как же его не знать? Встречались в Пуяне.
— Так ты тоже об этом помнишь?
— И очень сожалею.
— О чем же?
— О том, что огонь тогда был не достаточно силен, чтобы сжечь тебя, разбойника! — выпалил Чжан Ляо.
— Ах ты, битый вояка! Как ты смеешь меня оскорблять! — задыхаясь от гнева, крикнул Цао Цао и обнажил меч.
Чжан Ляо не проявил никаких признаков страха и сам подставил шею для удара. Но вдруг один из тех, кто стоял за спиной Цао Цао, поспешно удержал его руку, а другой упал перед ним на колени.
— О чэн сян, умоляю вас, не подымайте руку!
Вот уж поистине:

Люй Бу о пощаде молил, но спасся ли он от могилы?
Чжан Ляо злодея ругал, судьба ж ему жизнь подарила.

@темы: Интересное о..., Дао, Стихи тысячи поэтов, Предания седой старины

15:56 

Деяния далекой старины Погребены в безвестности давно. Династий возвышенье или крах — Что мне до них? Не все ли мне равно!
09.04.2013 в 14:16
Пишет Драконофил:

В пышном зданьи жизни бренной
Пей вино, пока живешь.
Для того, мудрец смиренный,
Чтобы, если ты умрешь,
Пыль разрушенного тела
При дыханье ветерка
В упоеньи долетела
До порога кабака.

Да, и такие переводы Омара Хайяма есть.

URL записи

@темы: Предания седой старины

22:40 

Деяния далекой старины Погребены в безвестности давно. Династий возвышенье или крах — Что мне до них? Не все ли мне равно!
05.04.2013 в 22:32
Пишет Акира Синохара:

51.
Вчера в ходе разбора домашней библиотеки нашла томик Цюй Юаня. Делюсь прекраснейшим в прекраснейшем переводе.
Лэй Чин, чем-то неуловимо похоже на Хэнь.


Лисао
Перевод А.И.Гитовича

читать дальше


URL записи

@темы: Предания седой старины, Интересное о..., Стихи тысячи поэтов

13:00 

Оуян Сю, "Записи вернувшегося к полям", 10

Деяния далекой старины Погребены в безвестности давно. Династий возвышенье или крах — Что мне до них? Не все ли мне равно!
Во времена правления императора Тай-цзу Го Цзинь был назначен на пост сюньцзяня в Сишань. Некто донес, что он тайно поддерживает связь с главнокомандующим Хэдуна Лю Цзи-юанем и вместе они вынашивают мятежные замыслы. Тай-цзу страшно разгневался, что клевещут на такого верного государю подданного, повелел связать доносчика и предоставить его в распоряжение Цзиня, дабы тот поступил с ним по своему разумению. Клеветника доставили, но Цзинь не казнил его, а сказал следующее:

- Если ты сумеешь выманить у командующего Лю в мою пользу хоть один город или крепость, я не только прощу тебя и не накажу, но буду просить двор даровать тебе чиновничью должность.

Прошло больше года, и тот человек сумел выманить у Лю Цзи-юаня город. Цзинь послал его ко двору с докладом и с просьбой о даровании этому человеку должности.

- Ты оговорил преданного мне подданного! - сказал клеветнику Тай-цзу. - Того, что ты ныне совершил, достаточно еще, чтобы даровать тебе жизнь, ну а о должности не может быть и речи! - И отослал клеветника обратно к Цзиню.

Тогда Цзинь вторично обратился к Тай-цзу:

- Уж если я вышел у Вашего Величества из доверия, то и на службе меня держать не следует!

Только после этого Тай-цзу даровал тому человеку должность. Вот каковы были отношения между государем и его подданным!

@темы: Предания седой старины

Записки из кабинета Ляо Чжая

главная